Уильям Р. Форстчен 
Спуск к Океану - глава 8

Глава 8

Стояла зловонная ночь, сопровождаемая угнетающим жаром лета. В бедном квартале города, как всегда, пахло немытыми телами, гниющей пищей, отбросами, экскрементами, и плесенью - затхлый запах, который, казалось, цеплялся к нищете независимо какой расы, будь то люди или казаны.
Хазин, в окружении эскорта, преодолевал узкие переплетающиеся улочки, которые вели от его храма к основанию Кьютива – холму Императорского пребывания. Храмы его ордена, по меньшей мере те, что находились в городах империи, всегда строили в беднейших кварталах, поскольку именно отсюда пришли столь многие послушники. Отчаяние вело их к поиску спасения, независимо от того, какая цена потребуется.
В поле зрения появились Зеленые ворота, названные так за их облицовку из бледно-зеленого мрамора. Улочка выплеснулась на Молитвенный Путь, огромный бульвар, являвшийся главной осью города. Он вел от Кьютива по направлению к гавани, лежащей в пол лиги ниже.
Когда он вышел на главную улицу, то взглянул на юг, и увидел отблески огней, стоящего на якоре, флота Красного знамени. Огромные корабли были увешаны гирляндами из сотен фонарей в честь празднования победы. Весь город был украшен таким образом, хотя Хазин знал, что празднование было не столько от радости, сколько от облегчения, что битва не состоялась, поскольку, когда гибнет император, это всегда происходит в сражении, а временами и в резне. Толпа, которая всего лишь неделями ранее так поддерживала Ханагу, теперь была избавлена от этого благодаря новости, что он мертв.
При приближении Хазина толпы, наводнившие Молитвенный Путь, расступались, оттягиваясь в стороны, отводя глаза и кланяясь. Некоторые делали едва заметные жесты, отгоняющие тьму, или хватались за амулеты противоборствующих культов.
Стражники, стоящие по бокам открытых створок Зеленых ворот, при его приближении привычно отдали честь, но затем один из них вышел перед его знаменосцем, требуя идентификацию. Хазин стоял в молчаливом гневе, пока его помощник рылся в своей сумке в поиске необходимых бумаг с Императорской печатью.
- Я вижу здесь только запрос на аудиенцию Великого Магистра Хазина Ваки, - заявил начальник караула, - ничего относительно почетного эскорта.
В результате последовала сцена, в которой спор растянулся на несколько минут. Помощник с негодованием утверждал, что господин не должен идти без сопровождения. Начальник караула отвечал, что имперского эскорта будет достаточно. Было очевидно, что они выдыхаются и, наконец, Хазин вышел вперед.
- Илвани, жди здесь, - мягко произнес Хазин. Он уставился на капитана своим взглядом. – Ваше имя.
- Рагна, капитан Зеленых ворот, - он заколебался на долю секунды, - Ваше Святейшество.
- Вы будете присутствовать в моих размышлениях, Рагна, - ответил Хазин с холодной улыбкой, и капитан, хотя и старался сохранить спокойный внешний вид, побледнел и опустил взгляд.
Хазин улыбнулся. Этот малый знает, что ему конец, не взирая были ли это приказы императора или нет. Прикосновение куртизанки иглой, закрепленной на пальце, которой будет достаточно лишь едва поцарапать кожу, или порошок, подсыпанный в питьё в таверне. Однако нужно подождать некоторое время, прежде чем убить его, позволить сыграть его воображению, позволить ему познать страх, а затем перед концом очевидно проявить весь свой ужас.
Императорская охрана расположилась по бокам. Портшез ему не предложили, но он и на это промолчал. Подход к дворцу шел зигзагами вверх по крутому склону, минуя виллы мелких дворян. Придворных, которые теперь с тревогой ожидали своей участи при новом императоре на троне, и избранных спутниц в спальне, место каждого дворца на этом холме находилось в прямой зависимости от их благосклонности или немилости в данный момент. На каждом повороте располагались искусно спланированные огневые позиции, часто спрятанные позади или тонко сработанной каменной кладки или небольших прогулочных садиков, охранники были едва видимы в углубленных нишах. Скрытая внутри конюшни в виде каменной арки, была едва заметна морда броневика. Во дворе располагались несколько легких полевых орудий, готовых быть развернутыми в любое мгновение.
Место стало крепостью всего месяц назад, укомплектованное десятком тысяч элитных императорских десантников. Они немедленно поклялись в верности новому императору, поскольку зачем отдавать жизнь за того, кто был мертв? Сейчас они ушли обратно в свои казармы на дальней стороне острова. Все, кто были оставлены, это Императорская Гвардия – позолоченные глупцы в глазах Хазина. Сотня его Шив может взять их в течение часа, если он того пожелает.
Повернув за последний угол Молитвенного Пути, он почувствовал отвращение, увидев, что внутренние ворота были закрыты. Как и не висело знамя ордена, отражая знак его прибытия. Это возмутительное зрелище снова заставило его посмотреть на капитана, который стоял бесстрастно, за исключением слабого подергивания челюсти.
Наконец ворота распахнулись, он прошел под аркой и вошел во внешний круг внутреннего двора, где в ожидании стоял камергер, кастрированный слуга. Он молча указал ему путь, его по пятам сопровождал запах дорогостоящего парфюма.
Они прошли через внешний зал для аудиенций, где в первый день новолуния происходило церемониальное проведение судебных решений, ритуал, прошедший через тысячелетия, когда император являлся не более чем невежественным клановым старейшиной в войлочном шатре.
Наконец извилистый путь сквозь наружные кольца дворца, мимо осторожных наблюдателей и шепчущей знати, прошел во внутренний круг, частные владения Императора Язима. Камергер открыл дверь, отступил назад и отвел взгляд.
Хазин размашисто шагнул вовнутрь.
Язим был один, он стоял на задрапированном вуалью балконе, с кубком в руке, повернувшись спиной. Хазин знал, что у этой комнаты двойные стены, умело спроектированные и ежедневно проверяемые камергером, так что ни один евнух внутреннего двора не смог бы подобраться достаточно близко, чтобы подслушать, о чем идет речь.
Хазин надлежаще поклонился, правой рукой коснувшись пола.
- Вот напиток, чтобы освежиться вам, Хазин.
Его голос был расслаблен, выдавая слабое воздействие наркотика мальва, достаточно было втянуть воздух носом, чтобы уловить его острый аромат. Хазин посмотрел на пристенный столик. На столе были расставлены несколько видов легких закусок, свежая нарезка из мяса, пустые кубки для вина и сквашенное молоко.
Когда он взял пустой кубок, он бросил быстрый взгляд в поисках любых шероховатостей или пятен, которые могли указывать на сухой яд. Это была утомительная игра и он сомневался, что император когда-либо будет настолько прям, но целая жизнь подготовки к неожиданностям всегда превалировала.
Годы медленно увеличивающихся доз, которые он сам себе прописал, большинства распространенных и нескольких излюбленных наемниками необычных ядов создали определенный иммунитет. В комбинации с маслом, которое он выпил перед приходом сюда, он не должен был поддаться неуклюжему усилию, предпринятому кем-нибудь ещё, кроме императора, кто мог предпринять попытку и таким образом надеяться возложить вину на императорскую семью.
Он взял несколько нарезанных полосок мяса, налил несколько унций крови и вышел на веранду.
С горы дул холодный ветерок, относя прочь удушающую жару и вонь летнего дня.
- Вы в порядке?
-Да, сир.
Язим повернулся, его холодные оценивающие глаза смотрели как Хазин отхлебнул напиток.
- Откровенно говоря, удивительно видеть вас живым.
Хазин улыбнулся.
Моя последняя встреча с вашим Великим Магистром, или я должен сказать с вашим последним, покойным Великим Магистром, была очень интересной.
- Пожалуйста просветите меня, сир.
- Цена моей победы у Ра была дорогой, весьма дорогой.
Хазину захотелось рассмеяться. «Моей победы …». Орден, вот кто дал ему эту победу. Этот глупец просто оплатил счет. Пятнадцать убийств, совершенных непосвященными, путем угроз, направленных на геноцид их семей, но прежде всего смерть Ханаги, который стоил больше, чем кто-либо когда-либо был готов заплатить.
- Ваш орден ожидает вторую половину оплаты к завтрашнему дню.
Хазин улыбнулся. Прямой, слишком прямой. Это почти лишает игру удовольствия.
- И, мою, сир?
Язим отвернулся. – Как вы выжили, могу я спросить?
- Битва или мое возвращение?
- Битва. Смерть моего брата намного более интересна, чем внутренние распри вашего драгоценного общества.
«Ага, таким образом, он связывает вещи вместе здесь», подумал Хазин, своим внешним видом ничего не отражая.
- Довольно легко. Капитан фрегата, на котором я прибыл, он из моего ордена.
- Скажите мне, сколько капитанов моих кораблей из вашего ордена?
Хазин опустил взгляд в кубок, вращая напиток. Кровь была все еще теплой, благодаря тому, что тело из которого она была извлечена, находилось в соседнем помещении, это была пища. Император мог позволить такую роскошь, пищу разводили для текстуры и вкуса, кровь медленно выкачивали из вскрытой вены, когда требовалось.
- Но стоимость такой информации, Ваше Высочество, - и он покачал головой.
- Как насчет сделки, в таком случае?
- Да?
- Вы остаетесь живы, а я узнаю, кто из моих капитанов является членом вашего ордена.
Хазин улыбнулся. – Чрезмерно. О сделке станет известно, и тогда кто доверится мне или моему ордену? Я буду мертв в течение двух недель. Существовали Великие Магистры, которые правили почти так коротко, но я бы предпочел не входить в их список.
- То есть вы предпочитаете не остаться живым здесь? Зная, насколько очевидно, что ваш Великий Магистр предпочел, чтобы вы умерли в той последней битве. Вот почему он лично дал вам задание убийства моего брата.
- То было очевидно, - сухо произнес Хазин, - и вот почему он мертв.
Язим отвернулся, подойдя к серванту, где он взял в руки витиевато выточенную статую. Это было утонченное создание в слоновой кости, абстрактная работа из затейливых завитков и извилин. Хазин признал в ней руку одного из новой школы Давина, художника, который в последнее время добился императорского фавора. Он задался вопросом, будет ли Давин по-прежнему в фаворе через луну.
- На её создание ушел год, - тихо произнес Язим, нежно баюкая работу руками. Он вздохнул, на мгновение близко поднеся её к себе, затем перевернул статуэтку, при этом слегка поглаживая, проводя пальцами по изгибам сложной конструкции, после положил её обратно на место.
- Могу ли я спросить о причине моего вызова? – решился Хазин.
Язим улыбнулся. – Бывает время, когда вы представляете собой олицетворение утонченности, а затем наступают такие моменты, когда вы такой же прямой, как лезвие кинжала. Терпение.
Хазин повернулся к столику, где располагались напитки, и налил еще один полный кубок свежей крови. На этот раз он посыпал смесью из специй и добавил темного густого ликера, приправленного капелькой мальвы.
Император улыбнулся. – Я не знал, что вы позволяете себе это.
- Когда это меня устраивает.
- И это не задурманивает вас?
- Нет, не дурманит, Ваше Высочество. И между прочим, мы в Ордене привыкли к опьяняющим веществам.
- Я знаю.
Хазин вернулся на занавешенную веранду. Шелковая сетка была настолько свернута, что вид всего города был раскинут перед ними, мерцающие огни столицы под ними, открытая гавань, где на якоре стоял флот.
От храма Ашва курился темный дым костра – их сгоревшее подношение для этого дня – в тоже время у соперничающего ордена Вишта пылал бриллиантовый огонь на вершине пирамиды их храма. В свете костра он видел извивающиеся фигуры, слышал их визгливые крики агонии, несущиеся по ветру.
Он сморщил нос от отвращения при виде такого примитивного варварства, усугубляемого тем фактом, что презренные дураки на самом деле верили, что существует цель для таких жертв, поскольку их идолы желают крови человеческих жертвоприношений. Тем не менее, это служило своей цели, поскольку удерживало его собственных в повиновении. Быть выгнанным из Шив означало быть отданным в руки одного из полудюжины других кланов.
Это был такой восхитительный и изощренный водоворот из интриг, который давал жизни цель: религиозные ордена, дома знати, вечное стремление к доминированию. Он не мог представить себе мир без такого взаимодействия, на острие ножа, ибо каждый маневр содержал в себе или жизнь, или смерть. Танцевать на краю пропасти, сбрасывая в нее своих врагов, и порой видеть, как падая, они благословляют твое имя, не понимая, что именно ты уничтожил их. Вот это было тем, что заставляло испытывать острые ощущения от бытия.
- Вы по-прежнему не реагируете на то, что я сказал, - спокойно произнес Язим, подходя и вставая рядом с Хазином. – Ваш Великий Магистр желал вашей смерти. Зачем вы ждали до тех пор, пока не выполнили контракт, прежде чем убить его? Почему не раньше?
Ага, здесь присутствует внутренний страх, понял Хазин. В течение двадцати лет я стоял рядом с Ханагой, тем не менее убил его без колебаний. Он размышляет, почему я не изменил решение и не стал сначала Великим Магистром. Он знает, что если бы я так сделал, Ханага сейчас был бы жив, а он был бы мертвецом.
- Я не мог отвергнуть приказ моего господина убить вашего брата. Это был контракт, и это было обязательно для исполнения. Чтобы нанести удар представителю такого рода, для этого нужен самый высокий по рангу из нашего собственного ордена, а не низко стоящий посвященный или брат. Только властителю должно резать одного из королевской линии, и при этом только кинжалом.
Это была такая смехотворная ложь, и все же он видел, что Язим почти поверил ему.
- Почему моя семья терпит вас, Хазин, в последнее время это является нерешенным вопросом. Многие говорят, что ваш орден следует уничтожить, пока еще есть время.
- Ваше Высочество желает такое?
Язим настороженно посмотрел на него.
- В вашей империи пятьдесят миллионов представителей нашей расы, - сухо заявил Хазин, - двадцать миллионов или даже больше человеческих рабов. Вы когда-нибудь задумывались сколько из них могут быть из Ордена?
- Этот вопрос регулярно обсуждается, - ответил Язим.
 Хазин улыбнулся. – Я могу заверить вас, что, если вы нанесете удар сегодня вечером, если все остальные культы присоединятся к вам, если вы сможете сохранить это в секрете, и напасть на все наши храмы в одной ослепляющей вспышке, по-прежнему тысячи будут живы и вы знаете, что они сделают.
- Вы угрожаете мне? - тихо спросил Язим, смотря на ободок своего кубка, делая еще один глоток напитка.
- А разве не наоборот, Ваше Высочество? – холодно ответил Хазин.
Язим отвернулся. – Что об этой стычке, о которой мне докладывали?
- О какой стычке идет речь, Ваше Высочество? Их было так много за последние несколько дней.
- Про корабль, который вы уничтожили, убегая из битвы.
Хазин рассмеялся. – Ваше Величество, я не убегал. Когда ваш брат встретил свою доблестную кончину при взрыве, который уничтожил его флагман, - и он улыбнулся, - меня выбросило через борт, и я был спасен тем фрегатом. Корабль, на который я попал, спасался бегством под флагами Голубого знамени. Задерживаться, пока ваш флот приближался, было бы глупой бравадой.
Отвечать так, используя при этом официальную версию смерти Ханаги, забавляло его и явно разочаровывало Язима.
- Глупая бравада, Хазин. Вы никогда не были замечены в чем-то таком.
- Те, кто отличаются бравадой, редко живут долго. Пусть мои посвященные показывают такие черты. Это ожидается от них, а не от меня.
- Все-таки вы избегаете вопрос. Расскажите мне о человеческом корабле. Они были из числа этих восставших людей, посланник к бантагам докладывает вам это.
- Кто рассказал вам?
Теперь настала очередь Язима рассмеяться.
Итак, кто-то внутри его рядов был на оплате у императора. Почему он рассказывает мне? Почему он выдает одного из своих? Является ли это своего рода жертвоприношением?
- На самом деле корабль являлся фактором, не имеющим значения, - заявил Хазин, поворачивая кубок в руке, драгоценные камни отражали свет от лампы и мерцали.
- Да, действительно? Я бы не назвал силу, уничтожившую три северных орды, не имеющей значения.
- Я имел ввиду корабль, а не то, что он представляет.
- Тогда, корабль.
- Примитив, из того немногого, что мы могли увидеть в нем в темноте. Сильная зависимость от парусов, хотя, когда мы встретились, он шел под паром.
- Его орудия?
- Только один выстрел. Повреждение у нашей кормовой башни было минимальным. Он едва проник в броню, и это с расстояния меньше тысячи шагов. Его размер был примерно такой-же, как и нашего фрегата.
- У них есть что-нибудь крупнее?
Знает ли он, что мы посылали шпионов? Задался вопросом Хазин. Операция была сверхсекретной.
- Я сомневаюсь в этом, Ваше Высочество. Это третье судно такого размера, которое было захвачено, ничего крупнее. Я считаю, что это все, что они могут производить.
Язим подошел к столику, богато украшенному в стиле Субаты, вернувшемуся к активной деятельности с тех пор, как император Ханага выразил интерес к его школе. Язим вытащил перевязанный доклад, с императорской печатью и поднял его вверх.
- Это доклады министра послов. Я полагаю ваши шпионы уже получили копию.
Хазин улыбнулся и промолчал. Половина министров предоставляли копии его ордену, прежде, чем они даже достигали рук императора, сначала из-за платы, но через некоторое время из-за страха того, что случится, если они когда-нибудь прекратят.
- Согласно тому, что мы узнали от бантагов, это человеческое восстание на севере началось с полутысячи тех, кто прошел через Портал, - произнес Язим, пока случайно перелистывал страницы.
- В течение двух лет они поставили под ружье армию, и не просто армию, но с одновременным созданием парового машинного оборудования для производства оружия и материально-технического обеспечения их борьбы. Тугары были повержены, следом за ними мерки и наконец бантаги, каждый из них сильнее и более продвинутый, чем предыдущий.
- Бантаги также развили паровое машиностроение, технологии которого научились у пленников, захваченных мерками и проданных им. К концу войны обе стороны обладали воздушными судами, броневиками, броненосцами, скорострельным оружием, телеграфом, все эти вещи неизвестные северному миру всего двадцатью годами ранее.
Хазин кивал, как будто эта информация на самом деле была чем-то новым.
- Мы были слишком заняты, Хазин, с нашими собственными разборками.
- Когда в вашей собственной кухне полыхает огонь, Ваше Высочество, никто не думает о том, что готовит сосед.
- Вы думаете эти люди контролируют Портал?
Вопрос застал Хазина врасплох, но он быстро пришел в себя. Неужели они на самом деле контролируют такую вещь, и император знает об этом?
- Я сомневаюсь.
- Почему?
- Потому-что если бы они управляли ими, они бы были намного более продвинутыми. Никто не может контролировать Портал. Это за пределами наших возможностей и останется таковым еще много грядущих поколений.
Император посмотрел на него с лукавой улыбкой. – Мечта вашего ордена, не так ли? Если бы у них был Портал, вы бы уже были там и контролировали его.
Внешне Хазин оставался бесстрастным. Опять он задумался, кто был предателем в его рядах. Портал являлся святая святых его ордена; путь к могуществу, путь к звездам. Именно легендарный Калинвала был тем, кто прошел через врата более двух сотен лет назад, кто провел казанов из невежества ко всему тому, чем они сейчас обладали, и кто основал его орден. Поиск Портала являлся высшей целью, которую он установил для них, окутав в религиозный мистицизм для того, чтобы управлять несведущими.
- Вы знаете, что вождь бантагов, которого они назвали своим кар-картом, пришел через Портал?
Когда он говорил это, то кивал на доклад.
Снова Хазин был тих. Конечно он знал. Неужели этот император держит его за глупца? И кар-карт понятия не имел как это сработало или почему его привело сюда. Информация, которой он обладал о своем мире была довольно полезной, это был тот же самый мир Калинвалы, однако гораздо более продвинутый за сотни лет, но в отличие от Калинвалы кар-карт имел мало технических знаний, только общую информацию, хотя она была весьма интригующей, особенно когда речь шла об оружии способном аннигилировать целые города. Заполучить такую вещь это было бы сказкой.
- Так что вы посоветуете по поводу этого человеческого восстания, этой нации, которую они называют Республика? – спросил император.
Хазин сместился, оглядываясь на город, так что император не мог видеть его улыбку. – Раздавить их.
- Зачем? Они не представляют угрозу. Мы вытерпели двадцатилетнюю войну за контроль над этим троном, и она завершилась. Другие вопросы здесь требуют намного большего внимания. Через пять лет, десять, возможно тогда.
Вопросы здесь, подумал Хазин. Такие как повернуть на мой орден. – Через десять лет они, может быть, сами придут диктовать условия нам, - ответил Хазин. – Осознайте, также, что их существование сохраняется в секрете даже от наших собственных людей. Если слух когда-либо попадет к нашим рабам об успехе человеческого восстания на севере, это может стать угрозой.
- Шивы возможно. Могут они восстать против вас?
Хазин рассмеялся. – Они из моего ордена и неподкупны.
Теперь рассмеялся император. – Никто не неподкупен, Хазин. Вы лучше всех знаете это.
- Шивы существуют благодаря нам, и они это знают.
- Ваш эксперимент с ними, является чем-то, что другие ордена и даже представители знати все больше и больше боятся. Вы играете с огнем.
- Разведение расы воинов, чтобы они умирали за нас? Это интересный эксперимент, ничего более. Они прикованы к нам нашим отбором и богами, которых мы создали для них.
Император покачал головой. – Республика. Ответьте на это.
- Как я сказал, раздавить ее.
- А что насчет других домов, они ведь по-прежнему будут сражаться, если я отвлеку свое внимание на другое место?
- Объединение посредством этой войны, или я должен сказать, этого священного похода. Бантаги наши братья. То, что они сейчас терпят, может случиться и с нами. Расскажите другим домам об этом.
Император приблизился и встал рядом с Хазином.
- Сокрушить их, это маленькое дело, Ваше Высочество, очень маленькое дело.
- И конечно вы будете нанимать войска. Еще больше расходов, при наличии огромных издержек, я не могу сейчас себе позволить.
Хазин улыбнулся. Так, вот они наконец и добрались до истинной цели этого вызова.
- Продолжайте, я весь внимание, Ваше Высочество.
- Цена победы над моим братом была совершенно непомерной.
- Все же вы согласились с контрактом.
- Разве вы бы не согласились в моем положении?
Хазин тихо рассмеялся. – Ваш брат установил уровень ставки, который вам следовало перебить.
- Вы думаете я не понимаю этого? Это разорит трон.
- Не похоже, что ваш брат думал так.
- Он никогда не просчитывал подобные вещи. Я же должен.
- Мы договариваемся о сделке здесь, Ваше Высочество?
- Я не договариваюсь о сделках, - последовал резкий ответ.
- Тогда позвольте мне вообразить, если бы я мог высказать предположение о предложении. Великий Магистр, с которым вы вели переговоры мертв. Вы соглашаетесь с моим восхождением в качестве Великого Магистра, и в ответ я забываю долг перед моим домом.
Император ничего не ответил, его взгляд застыл на Хазине.
- Я мог бы сказать, что отправил Великого Магистра к предкам из-за лояльности к вам.
Император саркастично улыбнулся, а Хазин засмеялся. – Ну хорошо. Долг может быть прощен. Мы объявим священный поход, чтобы помочь нашим братьям на севере, живущим в осаде, раскрыв то, что случилось с ними, заявляя о вашем возмущении тем, что ваш брат знал об этом, но держал в секрете, поскольку был слишком занят соперничеством за трон. Такое заявление, конечно, покажет вас в положительном свете и в тоже самое время отвлечет внимание к новой идее.
Язим посмотрел на него с опаской. – Иногда, вы слишком хитры, Хазин. Вот я и думаю, что же такое вы ищите для себя?
- Я обязан получить какую-то оплату Ордену. Полностью простить долг, особенно после усилий, предпринятых для вашего восхождения на трон, было бы не простительно, и я паду в течение нескольких часов, объявив это. Вот, что я предлагаю. Мы поможем вам сокрушить человеческую Республику, вы сможете выполнить платеж из части захваченной добычи, и счетная комиссия моего дома будет удовлетворена, а вы будете выглядеть как освободитель.
- Вашим капризным кузенам и бесчисленным племянникам можно пообещать более обширные вотчины, чем всё, чем вы сейчас обладаете. Предложите им новые империи, и они повинуются.
Император стал оживленнее, посмотрев на Хазина жадными глазами.
- Пусть ваши кузены расслабятся. Затем, когда наступит время, конфискуйте их земли. Используйте их в качестве оплаты и в тоже самое время для устранения родственников.
Язим не мог не улыбнуться. – Вы станете смертельным Великим Магистром, - прошептал он.
- Всё на службе вам, мой господин.
- Я не такой глупый, чтобы верить в это, Хазин.
- И я не настолько глуп, чтобы бросить вам вызов. С несчастной и преждевременной кончиной моего бывшего хозяина, у меня есть всё, что я пожелаю в этом мире. Что еще нужно? Кроме того, моя судьба будет связана с вашей, и вы, сир, тот фактор, который мне известен.
Язим медленно кивнул в согласие.
- Следовательно я могу предположить, что завтра вы отправите быстроходный фрегат к побережью бантагов, с послами на борту и несколькими военными советниками? Сообщить их кар-карту, что война вот-вот начнется.
- Когда?
Хазин замолчал, словно внимательно подсчитывая.
- Это длинный переход для фрегата, и угольщик должен будет последовать по его следу, чтобы дозаправить его для обратного пути. Дадим неделю фрегату, чтобы достичь бантагского побережья, затем еще неделю для вашего посланника и консультантов, чтобы добраться до их кар-карта. Предложите им полную военную помощь, если они покинут резервацию, в которой пойманы в ловушку и двинутся на юг к побережью, чтобы присоединиться к нам.
- Помощь какого рода?
- Шивы.
- Вы введете их в дело в таком месте?
Хазин внутренне улыбнулся. Он знал, что Язим ухватится за это предложение, полагая, что бронированный кулак, имеющийся в запасе у ордена, будет, таким образом, направлен в другое место. Это показывало слабость Язима, реагировать без полного понимания скрытого смысла.
- Они, сражаясь рядом с бантагами, станут могущественной силой против Республики.
Язим кивнул в согласие.
- Восстание, следовательно, сначала разгорится на востоке, отвлекая внимание Республики. Затем настанет время прибытия флота, для нанесения удара на основном побережье Республики. Мы знаем, где располагается их главная военно-морская база. Уничтожить её одним ударом, высадить там ваши собственные войска, и сопротивление начнет разваливаться.
- Опасное время года для кампании, - ответил Язим, его энтузиазм внезапно охладел. – Сезон штормов. Также, мой флот испытал серьезное давление. Многое еще предстоит восстановить и переоборудовать.
- Ударьте со всей силой сейчас, - сказал Хазин, - основная часть переоснащения может быть выполнена в течение трех недель. Если уж на то пошло, ваши моряки, ваши воины в своем наилучшем состоянии. Кроме того, кампания немедленно отвлечет внимание на себя, консолидация сил, которые будут сражаться против других в общем походе. Это объединит их вместе. Подождите до следующего года, и такой шанс может быть потерян.
Язим заколебался, смотря через ограждения балкона на город внизу.
Пройдя по балкону к месту, где стоял император, Хазин прислонился к перилам. Времени было чуть больше за полночь, конец самого мучительного и трудного дня, который он когда-либо знал, и все вставало на свои места. Над головой он услышал отдаленный гул самолета, слабый, почти незаметный, смещающийся на север. Он улыбнулся.
Кивок императора показал, что соглашение достигнуто и аудиенция закончена.
- Утром я передам необходимые распоряжения начать приготовление.
- Я увижу вас на праздновании вашего восхождения на престол, мой господин, - официально произнес Хазин, низко кланяясь. Он покинул комнату, на мгновение прикоснулся пристальным взглядом на камергера, оплывшего жиром евнуха. Он задался вопросом, о чем этот малый думает. Он должен знать, что его дни сочтены, поскольку он был слишком предан Ханаге.
Евнух подошел ближе. – Великий Магистр, - прошептал он. – Могу я прийти сегодня вечером в ваш замок и поговорить с вами?
Хазин любезно улыбнулся. – Да, конечно, Тугана, конечно. Хотя нет поводов для беспокойства. Язим даже упомянул вас в нашем разговоре. Будьте уверены, что ваше положение безопасно. Я указал, что ваша верность была семье, а не Ханаге лично.
Он увидел волну облегчения в бедных глупых глазах.
- Но так или иначе приходите. Есть много такого, что мы можем обсудить.
Возможно стоит затратить силы на выживание этого глупца. Тогда он будет в долгу и может быть полезен.
Хазин последовал наружу за евнухом через боковую дверь, так что гости ожидающие в соседней палате не увидят того, с кем вел разговор император. Капитан Зеленых ворот ждал его, чтобы сопроводить наружу из огороженной территории.
Всё разворачивалось так, как он желал. Хазин ощущал такое щедрое настроение, что решил, что этот капитан не будет мучиться, когда умрет от инсульта. Лезвие не толще проволоки, воткнутое в основание черепа куртизанкой Ордена сделает этот трюк. Возможно даже позволить ему получить удовольствие сначала возлежать с ней, в качестве небольшого подарка перед смертью.
Да всё складывалось как он планировал. Он посмотрел на север и улыбнулся, желая Кромвелю безопасного путешествия домой.